Надо признаться, что наша недельная прогулка на пассажирском судне состоялась случайно. Причина банальная - сорвалась встреча старых друзей-однокашников, которую хотели посвятить 50-летию окончания «мореходки». Трое, кто оказался тогда в Санкт-Петербурге, сошлись во мнении: надо сделать так, чтобы наш юбилей запомнился надолго. Решили, если полвека мы - плавсостав ходили по дальним морям-океанам, то сейчас можем позволить пройтись в качестве пассажиров по нашим рекам, каналам и озерам.
Известно, что из Питера вверх по Неве каждый день уходят в плавание несколько лайнеров: на север к Белому морю, на восток до Перми, на юг до Каспия. Ближайшим на отход был теплоход «Николай Чернышевский». Его рейс вполне устраивал по маршруту: Ладожское озеро, река Свирь и городок Лодейное поле, Онежское озеро и такой же небольшой город Вытегра, промышленный центр Череповец и Рыбинское водохранилище, города Ярославль и Углич на Волге. Рейс заканчивался в Москве.
Санкт-Петербург. День отхода
Итак, на пассажирский причал мы прибыли, как указано в билетах, за два часа до отхода. Регистрация и расселение были организованы на удивление четко: молоденькие офис-менеджеры заполняли карточки туриста, выдавали ключи. Парни-матросы, подхватив чемоданы, сопровождали прибывших до кают. Наша на шлюпочной палубе каюта оказалась не очень большая, но вполне уютная.
Едва расположились, как по судовой трансляции услышали знакомую команду «По местам швартовки стоять!». По многолетней привычке выскочили на палубу и только тогда поняли – мы не участвуем в швартовых операциях. Где-то с нижней палубы были слышны доклады: «Отдали швартовые, чисто на баке и корме!». Чуть слышно заработал главный двигатель. «Николай Чернышевский» под звуки марша «Прощание славянки» медленно отошел от причала. Начавшийся ливень разогнал провожающих, не было прощальных поцелуев, белых платочков и пожеланий счастливого плавания.
Тем временем нас, пассажиров, пригласили на ужин. Вспомнилась флотская присказка: «Море любит сильных. Сильные любят вкусно поесть». Гостей встречали работники ресторана, показывали место за накрытым столом, предлагали на выбор мясные и рыбные блюда, салаты, десерты. Официанты почти летали между столами, выполняя заказы. Подкрепились на славу, наши ожидания про «вкусно поесть» полностью оправдались.
Закончился ужин. По судовому радио прозвучало еще одно приглашение: пройти в конференц-зал познакомиться с экипажем. Традиция, которой строго придерживаются все экипажи круизного флота. Командный состав во главе с капитаном здоровался, называя свою должность, имя и отчество. К нашему стыду - не запомнили никого, зато запомнили слова директора круиза: «Экипаж из 105 человек сделает все, чтобы ваш отдых был полноценным, чтобы во время рейса пассажиры чувствовали себя как дома и даже лучше». К нашему сведению, расписание составлено так, что переходы по рекам, каналам, озерам будут выполняться по ночам. Днем запланированы стоянки у причала в городах, для пассажиров будут организованы пешие и автобусные экскурсии.
С интересом послушали рассказ о судне. Теплоход «Николай Чернышевский» был построен в 1981 году в Германии. Судов этой серии было передано пассажирскому флоту СССР более 20 единиц, большинство вошло в состав Волжского объединенного речного пароходства. Суда выполняли рейсы по внутренним водным путям, число пассажиров достигало 400 человек. В 2012 году «Николай Чернышевский» был приобретен компанией «ВодоходЪ», которая специализируется на организации круизных рейсов. В 2018 году на судне был выполнен капитальный ремонт: модернизированы навигационный мостик, машинное отделение, но основные изменения выполнены во внутренних помещениях, полностью переделаны каюты. Сейчас пассажировместимость лайнера – всего 220 человек.
Несмотря на потоки воды, льющие с неба, мы вернулись на палубу. Переполняло непривычное чувство – находимся на судне, но в наших обязанностях нет ничего. Устроившись на корме в креслах, смотрели, как проплывают мимо причалы, заводы, жилые здания, дачные поселки. Под тяжестью низких туч быстро стемнело, но в каюту вернулись только тогда, когда лайнер прошел крепость Шлиссельбург. В полночь вошли в Ладожское озеро – на водном просторе разгулялась небольшая волна, теплоход слегка покачивало.
Лодейное поле. Первая остановка
За ночь ушли от плохой погоды, рассвет встречал нас чистым небом и ярким солнцем. Утром вошли в реку Свирь, которая соединяет озера - Ладожское с Онежским. Уже через час «Николай Чернышевский» швартовался к единственному причалу городка Лодейное поле. Остановка - первая в рейсе. Не удивительно, что пассажирам захотелось сойти на берег. Появилась возможность увидеть одновременно практически всех гостей лайнера. Даже мимолетного взгляда хватило, основная их часть – люди пенсионного и предпенсионного возраста.
Экскурсовод, поджидавший на причале, поздоровался и без предисловий начал рассказывать о городке. Группа с ним во главе направилась по набережной в сторону частных домиков с огородами, за которыми виднелись церковь, многоэтажные здания, заводские трубы. Подслушали часть рассказа и мы. «…Некогда на этом месте было поселение, жители которого занимались судостроением. Оттого и название - «Лодейное», населенный пункт основан в 1702 году по Указу Петра I». Для нас было интереснее самостоятельно познакомиться в местом, куда только что впервые прибыли. Надо заметить, что даже в чужих странах мы никогда не пользовались услугами ни гида, ни переводчика.
В провинции всегда найдется человек, которому интересно пообщаться с новыми людьми. К нам подошел местный житель с вопросом, мол, откуда и куда плывете? Посетовал – ему поездка на лайнере не по карману. Признался, что всего один раз прокатился на пассажирском судне, когда призывался на срочную службу. Это был теплоход «Мария Ермолова», на нем новобранцев везли в Гремиху, поселок на Кольском полуострове.
Воспоминание первое. В конце семидесятых Мурманское пароходство получило с новостроя три пассажирских судна. На одном – «Марии Ермоловой» - мне полгода довелось работать 4-м штурманом. Суда-«пассажиры» считались домашними, экипаж делился ровно пополам - мурманчане возрастом за пятьдесят и молодые девчонки на должности уборщиц и официанток, те маялись в ожидании визы за границу. Раз в неделю «Ермолова» выходила из Мурманска, шла вдоль Кольского полуострова, делала остановки в прибрежных селениях - Териберка, Дальние Зеленцы. Дроздовка, Рында и Восточная Лица.
В узких закрытых от ветров заливах вставали на якорь, пассажиров - местных рыбаков высаживали на карбасы. В военном поселке Гремиха швартовались к причалу, но сходить на берег экипажу было запрещено. Здесь высаживали офицерские семьи и новобранцев. В обратный путь все повторялось; офицеры с женами и детишками селились в каютах, демобилизованные матросы располагались в «авиасалоне» - по сидячим местам в корме. Откровенно сказать, работать на «Ермоловой» совсем не понравилось. Единственным моим «штурманским» инструментом была пишущая машинка, приходилось печатать бесконечное количество заявок, отчетов, рапортов. Морскую вахту неусыпно контролировали капитан, старший штурман и помполит. Искренне порадовался, когда меня вернули на транспортный флот. Кстати, сейчас из Мурманска до Гремихи ходит только одно судно – старушка «Клавдия Еланская».
Прогулявшись по городку, возвратились на борт. В назначенный час наш лайнер продолжил плавание, но с короткой остановкой. Предстояло шлюзование; пояснили, уровень воды на следующем участке реки выше на 12 метров. Наблюдать за работой судоводителей было, конечно же, интересно. На самом малом ходу «Николай Чернышевский» заходил в шлюз – узкий с каменными стенами коридор. Его ширина всего на метр превышает ширину судна, а длина шлюза рассчитана на заход максимум двух подобных нашему судов.
Не выражая своего мнения вслух, оценили мастерство капитана и его штурманов – теплоход встал в шлюзе, даже не поцарапав борта. С ходового мостика звучала команда «Подать концы!», в ответ слышали: «Швартовы поданы, закреплены». Ворота шлюза, те, что остались за кормой закрывались. Шлюз за 5 – 7 минут наполнился водой, вместе с ней судно поднималось все выше и выше. Сравнялись уровни воды в шлюзе и на реке, открылись ворота, те, что впереди по носу. И так же аккуратно, не коснувшись каменных стенок, «Николай Чернышевский» вышел в реку. Ближе к полуночи скрылись за кормой берега, огни прибрежных поселков, Онежское озеро встретило легким южным ветром, волнения почти не было.
Вытегра. Вторая остановка
Под утро вновь показались поросшие лесом берега. Зашли в устье реки Вытегры. Довольно долго шли вдоль причалов, где грузились несколько теплоходов и барж. Еще через час наш лайнер ошвартовался у пристани речного вокзала с надписью «Вытегра». Здесь нас уже ждали. На привокзальной площади расположились торговые ряды с местными деликатесами – копченая рыба, маринованные грибы, лесные ягоды. А на крыльце вокзала самодеятельные артисты устроили концерт в честь прибытия нашего судна.
Большинство пассажиров направились к центру Вытегры следом за экскурсоводом. А мы продолжили самостоятельное знакомство с очередным пунктом стоянки. И вот что узнали из красочных щитов, установленных в ближайшем сквере. Вытегра – достаточно древний город. В ХVII веке селение появилось, благодаря действующей Мариинской водной системе. Его значение выросло, когда в 1964 году было закончено строительство Волго-Балтийского водного пути с каналами и шлюзами. Прогулялись, да – это маленький провинциальный городок, где частные дворики перемежаются с многоэтажными домами.
Нашему удивлению не было предела, когда посреди зданий обнаружили современную подлодку. Объяснение нашли здесь же, на «Аллее флотоводцев». «Только Вытегорский край дал России пять адмиралов. Идея установить здесь боевую единицу флота была реализована по решению Вологодского морского собрания. Субмарину искали по всем военным гаваням страны, нашли на Балтике. Чтобы отбуксировать подлодку в Вытегру, максимально уменьшили ее осадку, провели дноуглубление на отдельных речных участках. В настоящее время подлодка «Б-440» - действующий музей. Но мы туда не пошли, и вот почему…
Воспоминание второе. В начале восьмидесятых работал 3 штурманом на среднем рыболовном траулере «Койда». Это был маленький «рыбак» бортового траления, ветеран Архангельского рыбакколхозсоюза. В том рейсе мы вели промысел трески поблизости от Мурманских берегов; рыбалка к северу от острова Кильдин давала неплохие результаты. В тот вечер заступил на вахту, начал, как было указано капитаном, спуск трала. И вот когда 700 метров ваеров ушло в воду, случилось то, что чуть не привело к гибели «Койды». Вдруг, резкий рывок накренил траулер, судно, загребая воду, пошло боком. Через секунду - две кормовой ваер лопнул, со свистом исчез в глубине. Крен выровнялся, наш «старичок» помчался, повинуясь носовому ваеру, с небывалой скоростью, 17 узлов. Капитан буквально взлетел на мостик, следом за ним – «майор», на языке рыбаков - мастер рыбодобычи. Слышу, капитан, обращаясь к «майору» скомандовал: «Руби, Василич, ваер. Ясно, что в трале - подводная лодка. Как бы нас на глубину вояки не уволокли». «Майор» спустился на палубу, рубанул по тросу что есть силы. Скрылся в глубине носовой ваер, и тут же все стихло, «Койда» покачивалась на волне, как ни в чем не бывало. Капитан спустился в радиорубку, сообщил о происшествии руководству. Снова поднялся на мостик – показал рукой на карту, мол, курс - на Мурманск. В порту его вызвали «на ковер», оттуда капитан вернулся мрачный, приказал строго настрого – про тот случай не рассказывать никому и никогда.
...Когда вернулись на судно, концерт на причале был в самом разгаре. С песнями и плясками, где вместе с местными артистами выступали и наши пассажиры, он продолжался до самого отхода. На реку спустился вечер, когда «Николай Чернышевский» отдал швартовые, продолжил плавание от Вытегры по Волго-Балтийскому каналу. Нынешней ночью предстояло рекой Ковжа дойти до Белого озера, дальше проследовать до входа в Рыбинское водохранилище. Но прежде лайнеру предстояло миновать череду шлюзов, подняться над речным уровнем на сто метров.
На третий день путешествия мы, наконец, решили, что пора вживаться в роль пассажиров. Пора перестать прислушиваться к очередной команде по судовой трансляции, хватит пристально следить за каждым изменением курса или скорости. Итак, первым шагом перестройки в праздную жизнь был вечерний поход в сауну.
Череповец. Третья остановка
Ранним утром с правого борта показались утопающие в зелени пригороды Череповца. Шексна здесь широка и раздольна. Двигаясь к центру города, прошли под связывающими берега мостами. И, наконец, встали у причальной стенки. Объявление, прозвучавшее по судовой трансляции, приглашало познакомиться с городом. Продолжая привыкать к роли пассажира, мы сделали второй шаг – решили поучаствовать в автобусной экскурсии. Расселись в креслах, поехали, и экскурсовод без предисловий начала рассказ. Череповец ведёт свою летопись с 1362 года, когда православные монахи на берегу Шексны основали Воскресенский монастырь. Обитель существовала более четырех веков, от монастыря на настоящий момент остался лишь Воскресенский собор — старейшее каменное здание.
Услышали и о недавнем прошлом промышленного Череповца; в 1955 году металлургический комбинат выплавил первый чугун, в 1958-м заработала первая мартеновская печь для выплавки стали. Три часа автобус катал нас, туристов, по городу, мы увидели несколько памятников и монументов, побывали в музеях и церкви. Прогулка завершилась на набережной, изобилующей разными аттракционами. Что касается гиганта отечественной металлургии, то не увидели в городе ни дыма, ни копоти, ни сажи. Лишь памятник металлургам, установленный на одной из площадей, напоминал о комбинате «Северсталь» - крупнейшем в стране.
Наступил вечер. И снова «Николай Чернышевский» продолжил плавание, на этот раз, следуя на выход в Рыбинское водохранилище. Здесь судоходство заметно активизировалось: начали встречаться грузовые суда и буксиры с баржами. В наступившей темноте лайнер уверенно шел полным ходом, и оставалось только удивляться, как вахтенный судоводитель умудряется ориентироваться в разноцветье проблесков бакенов и створных знаков, в ходовых огнях встречных судов.
Воспоминание третье. В восьмидесятые начинал трудовую деятельность на теплоходе с названием «Советская Карелия». Это было одно из многих судов Беломорско-Онежского пароходства. Сухогруз серии «река-море», но ходил в основном между портами тогда еще союзных прибалтийских республик, дружественной Финляндии, нейтральной Швеции. На Балтике уже тогда были введены зоны разделения фарватеров, лоцманская проводка на подходе к портам была обязательной. И особых проблем в навигации как-то не видел, пока не попал в реку.
Свой первый рейс по внутренним водным путям выполнял 2 штурманом, считалось, что у меня имелся опыт в судовождении. Когда заступил на ночную вахту, капитан со словами «будет трудно – зови» ушел в каюту. Осмотрелся, впереди - сплошное мигающее зарево, по бортам - камни на расстоянии 10 – 20 метров и берега, как показалось, приближающиеся с каждой минутой. Пока нашел нужные створы, пока рассмотрел буи ограничения фарватера – семь потов сошло. С дрожью в коленях метался от экрана радиолокатора к иллюминатору с биноклем. Чтобы разобраться в обстановке, дал «самый малый». Так и шел от створа к створу, считая время, когда придет сменщик – старпом. На мою удачу, нас обогнал другой сухогруз. Вот тогда добавил скорость, пристроился ему в корму, так и шел очень довольный собой до конца вахты.
Прошло много лет, Беломорско-Онежское пароходство распалось на мелкие фирмы, тот теплоход, переименованный в «Майкоп», передали новому судовладельцу. Но первую речную вахту помню до сих пор. И полностью согласен с утверждением: «Судовождению на море – наука. Судовождение по рекам – искусство».
...А мы тем временем сделали третий шаг, чтобы стать полноправными членами круизно-развлекательного рейса. Поднялись на верхнюю палубу с названием «Солнечная», где в просторном зале аниматоры постоянно устраивали вечерние посиделки – концерты, конкурсы, танцы. Действительно, массовикам – затейникам и сегодня удалось расшевелить пенсионную публику; новоявленные артисты из числа пассажиров и команды пели и плясали, зарабатывая, по-детски радуясь, призы. И микрофон получали даже те, кому «медведь на ухо наступил», то есть – мы. Веселье, к всеобщему удовольствию, продолжалось далеко за полночь.
За ночь прошли рукотворное море - Рыбинское водохранилище, оно ничем не отличается от оставшихся за кормой больших озер, кругом до горизонта только вода. А еще небо усыпанное звездами, и полный штиль, где лайнер идет по зеркальной глади. В предрассветных сумерках вошли в Волгу, но город Рыбинск, прикрытый дымкой, так и не удалось увидеть. Как только поднялось над рекой солнце, все вокруг разъяснело и потеплело.
Ярославль. Четвертая остановка
Наступило еще одно утро нашего беззаботного плавания. Пока пассажиры завтракали, экипаж швартовал лайнер. В назначенный час встали к причалу в центре города, подали швартовы, дали «отбой» главному двигателю. К слову сказать, за все время пребывания на судне мы не уставали поражаться, как точно (несмотря на встречные и боковые течения, бесчисленные шлюзования, внезапное ухудшение видимости) капитаном и судовой командой исполняется расписание рейса.
Итак, очередная стоянка. Вдоль растянувшегося на километры пирса стояли похожие на «Чернышевского» пассажирские лайнеры, чуть дальше - классом поменьше речные трамвайчики, выполняющие прогулочные рейсы. Ярославль – большой порт, на его территории действуют правила транспортной безопасности; имеется контрольно-пропускной пункт, видеокамеры установлены по его периметру. Посторонних здесь нет и быть не может. Мы, разумеется, знали - Кодекс охраны судов и портовых средств действует во всех портах мира, в том числе и речных. Для пассажиров – сухопутной публики такие строгости были в диковинку, но им объяснили: «Если прибывшие на судне собрались на берег, они обязаны иметь пропуск, каким служит паспорт туриста».
Снова по судовой трансляции прозвучало приглашение на экскурсии. Снова расселись в автобусе, поехали, и экскурсовод так же, без предисловий, начал рассказывать. Ярославль в «Повести временных лет» впервые упомянут в 1071 году, начало городу дало поселение Медвежий Угол. Существует предание, что когда-то князь Ярослав Мудрый, охотясь в здешних лесах, один вступил в схватку со свирепым медведем и вышел победителем. Вскоре он снова прибыл сюда с мастерами и заложил город рубленною стеною, назвав его своим именем — Ярославль.
Часа три мы катались, за окнами автобуса мелькали старинные здания, церкви, памятники архитектуры. Делая остановки, выходили и слушали разные истории развития города. Последняя остановка была в красивейшем месте возле Успенского собора. В завершение поездки экскурсовод посоветовала прогуляться вдоль Волжской набережной, где множество сувенирных лавочек и киосков. Послушав совет, дошли до небольшого мыса, «стрелка» - так называют берег, где соединяются две реки. Оказалось, на Стрелке так же встречаются на каждом шагу киоски, мини-магазинчики, аттракционы. Но внимание привлекло количество отдыхающих на пляже, видимо весь город собрался у воды, пользуясь погожим днем. Не упустили возможности искупаться и мы. Плескались в океане у берегов кубинского Варадеро и канарского Лас Пальмаса, значит, просто обязаны окунуться в великую русскую реку. Вернулись на судно только к отходу.
Снова где-то внизу послышался шум двигателей. По палубам разнеслась команда «отдать швартовы!». От работающих винтов вскипела вода за кормой. Теплоход проследовал в обратном направлении к Рыбинскому водохранилищу. Вышли, впереди водный простор, но наш лайнер время от времени резко менял курс, подчиняясь скрытому глубиной фарватеру. Так прошла еще одна ночь.
Углич. Пятая остановка
Под утро в иллюминаторе показались близкие берега, лайнер снова шел по Волге, но в ее верхнем течении. Скоро впереди показался Углич. У его причалов уже стояли два белоснежных лайнера. Пришвартовался к свободному пирсу и «Николай Чернышевский». Как и несколько дней назад наши пассажиры, объявившие о желании прокатиться, заняли места в автобусах. Мы предпочли пешее знакомство с Угличем. Скоро убедились; городок представляет собой образец того, как надо работать с туристами. Первое – масса гостиниц, также много мест, где можно покушать. Второе – сувенирные лавки, магазинчики с изделиями мастеров находятся в центре города, их не меньше ста. И, наконец, старинные здания, монастыри, церкви – они тоже рядом.
И тут внезапно остановились у двери здания, над которой увидели интригующую вывеску. Молча, не сговариваясь, зашли внутрь; это был музей русской водки. Оказывается Угличская земля — родина знаменитого Петра Смирнова, водочного короля России. Вот почему такой уникальный музей обосновался именно здесь. Вдоль стен выставлены старинные бутылки, посуда разных форм и объемов – шкалики, чарки, лафитники и обычные граненые стаканы. На стеллажах – наклейки и этикетки дореволюционной и советской алкогольной индустрии. Увидели первую машину, которая разливала водку и разных конструкций самогонные аппараты. И даже представлена медаль весом в шесть килограммов, какой царь Петр Первый награждал злостных выпивох.
С прилежанием, достойным похвалы, мы приступили к изучению истории появления популярного напитка. С вниманием школьника-отличника знакомились с огромным количеством сортов водки – алкогольной продукцией сотни заводов России. Но от дегустации в помещении музея мы мужественно отказались. Закрепить полученные знания смогли в ближайшем баре под хорошую закуску. И так же, как это было в Ярославле, вернулись на судно к отходу.
Как только отошли, по судовому радио было объявлено приглашение на ужин, не просто ужин, а торжественный прощальный. В ресторане нас приветствовали те, кто в течение недели нас кормили и развлекали. Звучали тосты, пассажиры от души благодарили за созданный экипажем праздник. Теплые слова звучали в адрес капитана и штурманов, в адрес машинной и палубной команд, в адрес обслуживающего персонала. И кому, как не нам – плавсоставу, знать цену этой благодарности. Управлять судном на реках действительно искусство, близость навигационных опасностей, расхождение с судами на минимальных дистанциях наверняка добавляет седых волос судоводительскому составу. Не меньше знаний, умения и старания необходимо иметь механикам, обслуживать механизмы так, чтобы они работали безотказно, а также подавать в жилые помещения вентиляцию, горячую и холодную воду. А вкусно накормить две сотни людей, у каждого из которых свои привычки и предпочтения – это тоже искусство. Ребятам и девчонкам, практикантам морских училищ, особое спасибо за тщательную уборку кают, которую они делали пока мы, пассажиры, развлекались экскурсиями по городам и поселкам.
Еще ночью «Николай Чернышевский» прошел мимо городка Дубна, здесь заканчивалось наше плавание по Волге, здесь берет начало канал имени Москвы, длинной в 120 километров. Прямой и узкий, где, кажется, и одному теплоходу тесно, он ведет до самой столицы.
Москва. День прихода
Уже несколько часов лайнер шел полным ходом, несмотря на то, что вдоль бортов мелькало и крутилось множество парусных яхт, скоростных катеров, моторных лодок. Погода радовала, и на природу поближе к воде устремилось все население Подмосковья. На близких (рукой можно достать) берегах расположилось множеством палаток с отдыхающими; было слышно музыку, доносился запах от мангалов. Если сидел бы народ на накрытой полянке, так нет. Не раз и не два любители поплавать оказывались в нескольких метрах от судна, отвечая на тревожные гудки безмятежными улыбками.
Над теплоходом витало чемоданное настроение; скоро конец рейса, скоро уезжать из ставших привычными кают, от таких заботливых хозяев. Тем временем за иллюминатором мелькали Иваньковское водохранилище, города Дмитров, Яхрома и Долгопрудный, река Клязьма и пригород столицы - Химки. Наконец, впереди показался Северный речной вокзал, пришвартовались точно по расписанию. Пассажиры поспешили по своим делам, прощаясь с командой и самим теплоходом. Попрощались и мы: «Счастливого плавания, «Николай Чернышевский»!
Владимир СОКОЛОВ. Фото предоставлены автором.